Житейская польза прикладной психологии очевидна: если активно участвовать в терапии, придет общее ощущение незряшности. Я приветствую все, что облегчает людям ту самую невыносимую легкость бытия: от анестезии до психотерапии. Живым существам остро не хватает счастья, а потому психотерапия тоже имеет определенную область применения (как утешение для интеллектуально ущербных — которых я, кстати, вовсе не считаю унтерменшами).

Психотерапия предполагает, что смысловая основа личного бытия — обычно непроявленный «потенциальный индивид», скрытый под наслоениями той хуеты, которую люди обычно вытворяют со своими жизнями. У него есть возможности, ограничения, социальные функции... Механизмы экстракции персонального счастья из совершенно обычного существования (“And they all play on the golf-course, аnd drink their Martini dry, аnd they all have pretty children, аnd the children go to school. And the children go to summer camp, аnd then to the university, аnd they all get put in boxes, and they all come out the same”). Так сказать, внутреннее пти-шво, приносящее гран-кусок удовлетворения (я бы определил цель психотерапии термином «самодовольство обосравшейся свиньи», но это неважно).

Но часто она раскрывает в идейном вегетарианце (вег всегда чище, выше мясоеда — независимо от интеллектуального уровня; ведь ему не кажется дурацкой идея сострадания, а это гигантский скачок) хищную крысу, жрущую бифштексы. А в человеке, посвятившем жизнь уходу за больными родителями или работе с сиротами, находит любителя охоты, виски и стриптиза. Но психотерапия не будет эффективной, если начнет игнорировать какие-то неприятные и неблагие стремления и потенции стремящегося проявиться, но пока еще скрытого, подавленного (иногда — ленью) «потенциального индивида». Идея самореализации, актуализации, раскрытия потенциала опирается на эволюционную модель психики, в которой благое (разумное и доброе) перемешано с жуткими механизмами выживания, иерархии, передачи генетического материала следующему поколению. Следовательно, терапевт (если он не Алистер Кроули) превращается из беспристрастного «актуализатора» в судью и архитектора.


«Экзистенциальная вина — это нечто большее, чем дисфорическое аффективное состояние, чем симптом, который должен быть проработан и устранен. Терапевту следует рассматривать ее как зов изнутри, который, если мы будем внимательны к нему, может стать нашим проводником к личностной самореализации. Тот, кто испытывает экзистенциальную вину, совершил преступление против своей судьбы. Жертва преступления — собственное потенциальное „я“. Искупление достигается погружением в „подлинное“ призвание человеческого существа, которое, как сказал Кьеркегор, есть „воля быть собой“».

Воля быть собой. Ницше одобрил бы философскую базу психотерапевтов. А нынче, кстати, популярна жесткая психотерапия различных «лайфспрингов», где мораль и этика уже открыто представляются продуктами зависти слабых к сильным.


Это, надеюсь, последнее мое сообщение на тему психологии. Дети ищут прибежище и утешение в родителях, великовозрастные кретины — в собственных семьях. Когда у самых приличных даунов наступает экзистенциальный факап, они бегут к психотерапевтам, а те продают им ощущения. Обычные человеческие делишки! Ничего интересного.